Первой мыслью Пауля Йельма была мысль о том, как же давно он не ездил в патрульной машине со включенной мигалкой и воющей сиреной. Он сидел на заднем сиденье, зажатый между двумя полицейскими в форме и криминалистом в гражданском, выглядевшим точно так же, как и он сам. Йельм наклонился вперед и положил руку на плечо водителя, как раз когда машина взвизгнула покрышками, резко сворачивая влево на Буткюркаледен.

— Думаю, лучше выключить сирену, — тихо произнес Пауль Йельм.

Водитель протянул руку к кнопке, но тише не стало; визг покрышек и рев разгоняющегося мотора по-прежнему оглушали.

Йельм посмотрел на своего коллегу в гражданском. Сванте Эрнтсон судорожно цеплялся за маленькую кожаную петлю, свисавшую с потолка. «Неужели в современных полицейских машинах еще делают такие петли на потолке?» — подумал Йельм, а затем подумал, что это не то, о чем ему следует думать.

Он вообще часто думает о том, о чем ему не следует думать, подумал он.

И что он думает об этом все чаще и чаще.

Прошел всего месяц с тех пор, как Сванте Эрнтсон выбрался невредимым из разбитой всмятку патрульной машины на Тэгелансвэген после абсурдной автомобильной погони в фабричном районе Фиттья. Эрнтсон едва заметно напрягся, когда автомобиль протиснулся через пробку в районе Фиттья, взял влево по длинному съезду к Слагста и выехал на перекресток. Тэгелансвэген пошла вправо, остекленевший взгляд Сванте Эрнтсона был направлен влево. Постепенно Сванте Эрнтсон расслабился.